Горящий Эдем [= Костры Эдема] - Дэн Симмонс

– Хорошо. – Диллон взял фонарь. Бриггс натянул на свои лапищи резиновые перчатки, одной рукой отодвинул стол и поднял кувалду, целясь в самую широкую часть трещины.

– Лучше отойди, – предупредил он. Отходить было особенно некуда, но Диллон отступил к дальней стене и поднял фонарик.

– Достань пушку, – попросил Бриггс.

– Зачем еще? Думаешь, Уиллс выйдет к нам с распростертыми объятиями?

Бриггс только пожал плечами, но в его поведении было что-то, что заставило Диллона послушно извлечь из кобуры «Glok» и нацелить его в темнеющее отверстие. Фонарь он взял в левую руку так, чтобы луч его шел параллельно стволу пистолета.

– Готово, – сказал он.

Пит Бриггс поднял кувалду и изо всех сил обрушил ее на стену.

* * *

Элинор понаблюдала за закатом с небольшого пляжа возле своего хале, а потом направилась в Бар Кораблекрушения. Там собралось довольно много людей, но они занимали лишь небольшую часть столиков под пальмовой крышей и на террасе, выходящей на пляж. Элинор села на террасе, заказала джин с тоником и медленно потягивала его, глядя, как небо на западе из пурпурного становится нежно-фиолетовым. На востоке вулканический отблеск все так же подсвечивал облака пепла, которые сменили направление и двигались теперь к берегу Коны. Пляж был пуст, если не считать гавайца в набедренной повязке, который бежал вдоль набережной с факелом в руках и зажигал один за другим газовые фонари.

Она как раз думала обо всех странных событиях этого дня и о еще более странных событиях столетней давности, которые привели ее сюда, когда перед ней возникла Корди Стампф с бутылкой пива.

– Привет, Нелл, я к вам.

– Конечно, – улыбнулась Элинор. «Нелл»? Ей даже понравилось такое обращение. Все незамужние женщины в ее семье вошли в историю под такими сокращенными именами-прозвищами – тетя Киллер, тетя Бини, тетя Митти. Почему бы ей не стать «тетей Нелл»?

– Достали они нас сегодня, правда? – спросила Корди, отхлебывая пиво.

Элинор кивнула, все еще глядя в небо.

– Трамбо наверняка пытается замять это дело. Ко мне не приходили никакие копы. А к вам?

– Нет – Ручаюсь, он их и не вызывал.

– Но почему? – спросила Элеонор.

Далеко в океане на фиолетовом горизонте вырисовывался силуэт плывущего корабля. Несмотря на поднимающийся ветер, морская гладь была спокойной, и волны лениво накатывались на песок в пятидесяти футах от нее.

– Чтобы избежать огласки, – пожала плечами Корди.

Элинор повернулась к ней:

– Как это у него получится? Мы расскажем кому-нибудь…, позвоним в полицию. Мы можем это сделать хоть сейчас.

Корди допила пиво и облизала пену с губ:

– Можем, но не сделаем. Мы же на отдыхе. Элинор не могла понять, шутит она или нет.

– Кроме того, похоже, что Трамбо пытается продать курорт. Может быть, он хочет скрыть это от япошек, с которыми сегодня разъезжал.

При слове «япошки» Элинор поморщилась.

– Откуда вы знаете все это про Трамбо?

– Из «Нэшнл инкуайрер» и «Кэррент эффер», – ответила Корди. – Вы не читали там про его жену и подружек?

Элинор покачала головой.

– Это похуже, чем со стариком Дональдом Трампом и этой, как ее там… Трамбо разводится с женой, на деньги которой создал свою империю, во всяком случае, так утверждает ее адвокат. Одновременно он связался с этой супермоделью…

– Майей Ричардсон. – Элинор отхлебнула из своего бокала. Корди улыбнулась:

– Так вы все же читаете «Национальный сплетник»?

– Просто видела заголовок в очереди в супермаркете.

– Понятно. Так вот, «Эффер» пишет, что он завел интрижку еще с одной моделью, о чем Майя пока не знает – Корди жестом подозвала официанта. Когда он подошел, она сунула ему под нос карточку с правом свободного выбора напитков. – Сделайте-ка нам любимый коктейль мистера Трамбо. «Волосы Пеле».

– Вы имеете в виду «Пламя Пеле»? – Официант был красивым, загорелым блондином и говорил чуть свысока, как всегда говорят такие типы с женщинами.

– Точно. Две штуки.

– Не уверена, что хочу смешивать напитки, – сказала Элинор, когда официант отошел.

– Так вы тоже хотите? – удивилась Корди. Помолчав немного, она улыбнулась. – Неужели после того, что мы видели, у вас не пропал аппетит?

– Я уже начинаю сомневаться, что мы это видели, – призналась Элинор.

– Не сомневайтесь. Мы видели то, что видели. Мне приходилось видеть вещи и похуже.

Элинор хотела спросить, что это за вещи, но Корди заговорила снова:

– Вы рассмотрели ту собаку?

– Не очень. Только то, что она была черная. И большая, вроде Лабрадора. Корди наклонилась к ней:

– Я видела ее утром. Прямо на рассвете. Она бежала по пляжу.

– Да, я помню, вы спросили, не видела ли я черную собаку. Я только сейчас вспомнила.

– Вы не заметили ее зубы? Я поэтому и спрашивала утром, не видели ли вы ее.

– Зубы? – Она попыталась вспомнить. Собака была перед ними всего несколько секунд, и Элинор помнила лишь шок от того, что у нее было в пасти, и общее чувство того, что с этой собакой что-то неладно. Но зубов она не видела. – Нет. А что?

Корди откинулась назад, когда им принесли бокалы. Официант ушел, и она снова придвинулась к Элинор:

– У нее были человечьи зубы. Элинор молчала.

– Точно. – Корди пододвинула к себе ярко-красное питье с ломтиком апельсина на краю бокала. – Бог свидетель, у этого чертова пса были человечьи зубы. Я заметила это еще утром, когда он оскалился на меня. Когда у него в пасти была рука, я могла этого не заметить, но я уже знала, на что глядеть. Да, человечьи зубы.

Элинор расстроилась. Ей понравилась Корди Стампф, и она не хотела, чтобы та оказалась сумасшедшей. Чтобы скрыть смятение, она отпила из своего бокала.

– Сладко. Интересно, что они туда кладут?

– Всего понемногу. Похоже на холодный чай с вишневым ликером и еще четырьмя видами алкоголя. Еще пара бокалов, и я начну голая танцевать на стойке.

Элинор попыталась представить это зрелище, но быстро отогнала возникшую перед ней картину.

– Кстати, как вам этот Пол?

– А что с ним такое? Корди улыбнулась:

– По-моему, Нелл, он к вам неравнодушен. Никто на памяти Элинор не произносил таких фраз в ее адрес. Она долго собиралась с ответом.

– Вам показалось.

– Ага, – согласилась Корди.

– Мне совсем не интересен доктор Кукали. – Она сама слышала, как деревянно это звучит – и к чему ей оправдываться? – но ничего не могла с собой поделать.